В. В. Шаповал

ИМИТАЦИЯ ЦЫГАНСКОГО


 
Идея написания этих заметок возникла под влиянием статьи покойного сэра Энгаса Фрейзера об интереснейшем социальном феномене "подделывающихся под цыган" в Германии, Англии и Испании 15-16 вв. (Angus Fraser: Counterfeit Egyptians // Tsiganologische Studien. - 1990. - No. 2. - P. 43-69.) Чуть позже в статье Коринны Лешбер о цыганизмах в румынском языке встретилось упоминание о том, что в юмористических журналах XIX века заметное место занимали пародии на речь цыган, даже имелись узнаваемые словообразовательные модели [Leschber 1995: 152].
Конечно, и в русском языке есть средства для имитации этнического акцента или особой манеры речи. Хороший рассказчик анекдотов представит нам скупыми средствами речевой портрет украинца, чукчи, грузина, жителя Средней Азии и т.д. Мы знаем, как "должен" говорить по-русски американец и японец, доцент и новый русский, браток и генерал т.д. Но вот цыгане в этот ряд почему-то не входят. Да и собственно цыганская речь как будто никем не пародируется. Если предложить русскому информанту "сыграть" речь цыгана, то максимум, что можно услышать, - это, видимо, мора, ромалэ-чавалэ, чавэла и ай-нэ-нэ, братка. (На этом фоне 500 слов цыганского происхождения, в течение XX века "вписанные" в словари русского криминального арго, представляются неубедительным перебором. Некоторые подходы к разоблачению фальсификаций см.: [Шаповал 2001]) И все же некоторые следы имитации цыганской речи обнаружить удается.
 
1. Рассмотрим текст песни, которая исполнялась гостями студии на радио "Эхо Москвы" в передаче "В нашу гавань заходили корабли" 8 июля 2001 г. в 23.45. (Запись сделана на слух. Пробелы принадлежат автору статьи.)
Я парубЭла. Я чибурЭла.
Я сам самЭ ли ту ли Я.
Хоп! Я парубЭла. Хоп! Я чибурЭла.
Хоп! Барон цыгАнский я.
Все собравшиеся, не исключая и М.С.Горбачева, голос которого был хорошо слышен, с удовольствием и воодушевлением подпевали исполнителям этого простого текста.
Социальный контекст для осмысления такого рода игрового принятия чужой идентичности требует отдельного исследования. Мне же как лингвисту интересно разобраться в корнях самого текста, который является образцом фонетически удачной имитации цыганского, и установить, что же в нем может быть действительно цыганским. Перекличек с цыганским языком невероятно много. Они выделены ШРИФТОМ:
я - 'я (мест.)', ПАРУВЭЛА - 'меняет [коней на рынке]', ЧАВУРAЛЭ - 'парни, ребята (обращение)', САМ <с>АМЭ - 'мы есть', ли - 'вопросительная частица, употребительная в цыганско-русских песнях', ТУ - 'ты', Хоп! - 'междометие, органично звучащее при исполнении цыганских танцев', Барон цыганский - также вполне соответствует теме.
Зона совпадений настолько обширна, что вывод может быть только один: перед нами фонетически точная имитация цыганской речи. Можно даже попытаться реконструировать звучание двух первых строк по-цыгански:
Йов парувЭла. Ой, чаворАлэ!
Ой, сам амЭ ли... Ту лыЯн...
[Он меняет. Ах, ребята!
Ой, не мы ли..? Ты взял...]
Текст песенки "Я парубэла", должно быть, возник в ситуации интенсивных контактов с носителями цыганского языка. Но автор, скорее всего, не был цыганом. Возможно, специалисты могли бы указать и мелодическую основу или даже текст русской песни, послужившей метрическим образцом.
 
2. Остановимся поподробнее на слове чибурэла. Материал северно-русского и многих других диалектов цыганского языка позволяет считать исходной общей формой чхаворалэ 'ребята', уменьшительное от чхавалэ 'парни'. Однако слово чибурэла (*чяворэла) - это слово из другого ряда. Формально есть определенные основания заподозрить, что оно находится в таких же отношениях со словом чавэла, как *чхаворалэ с *чхавалэ. Наглядно это предположение можно представить в виде пропорции:
чхаворалэ 'ребята', уменьшительное от чхавалэ 'парни';
чибурэла (*чяворэла) 'ребята', уменьшительное (?) от чавэла *'парни'.
В отличие от гапакса чибурэла слова чавэла хорошо документировано и встречается в устной речи. Достаточно сказать, что Дмитрий Дибров в игре "О, счастливчик" однажды задавал стартовый вопрос, как называется московский цыганский театр, предлагая на выбор Будулай, Ромэн, Ромалэ, Чавэла. Понятно, что в вопросах с низкими ставками используются общеизвестные вещи. Даже наличие морфологически тождественного образования Ромалэ, в параллель к которому в большинстве диалектов существует Чхавалэ, не помешало редакторам вопроса выбрать именно форму Чавэла. Тот же вариант (чавела 'цыган; выражение любой эмоции') представлен в добротном словаре современного городского арго [Елистратов 1994: 539; 2000: 528]. О независимости варианта чавЭла от русско-цыганского материала говорит его контаминация с последним в реалистичном словаре криминального арго: Мора ('цыган') своего не упустит. Ромала, чувала, чавэлла! [Быков 1994: 129, под мора], где "Ромала, чувала" представляет собой прямое заимствование из русско-цыганского устойчивого обращения ромалэ-чавалэ, а дополнительное "чавэлла" явно заимствовано иным путем. Так что лаконичная этимологическая помета В.Елистратова "Из цыг." не может быть ни оспорена, ни пока уточнена. Единственное, что хотелось бы подчеркнуть, это то, что чавэла не имеет отношения к русским цыганам. Прямо от них пришло чавалы без всяких признаков трансформации [Куприн 1912: 167; Толстой-34: 28; Ром-Лебедев 1990: 95].
Объяснение этому феномену можно искать в двух направлениях:
1) Возможно, чавэла - это заимствование через жаргон мобильных социальных групп не из местного цыганского диалекта. Ср.: [Matras 1999: 2]. Хотя путь его проникновения в неформальную русскую речь проследить не удается.
2) Кроме того, чавэла может быть заимствованием литературного происхождения. (Ср.: Шаповал 1999.) Хотя источник (скорее всего, переводной) пока не встретился.
Все вышесказанное не означает, что чавэла - плохая имитация. Об этом судить рано. Пока даже не известно, заимствование из какого диалекта цыганского языка в данном случае представлено.
 
3. Одним из популярных героев театра Петрушки был Цыган, продававший лошадь. Среди текстов встречается такой: Цыган (поет). "Я Цыган-дрыган, кошку трогал на порогу. Илорала. Илорала" [Фольклорный 1988: 299]. Это илорала из русского никак не объясняется и заставляет ко всему тексту отнестись повнимательнее. Иноязычный текст запоминается и устойчиво передается, если осмысливается, пусть и произвольным образом. Ср. "классическое": What can I do? - Водки найду.
Исходный цыганский текст мог быть таким: *Хош кхурро лав, нэ парував. Илоро-йо, илоро-йо! - Хошь (русск. диал.) жеребенка возьму, да <все равно> поменяю. Сердечко, сердечко!
И в этом примере, как и в первом тексте, точность фонетических перекличек между русской имитацией и реконструируемым мной цыганским прототипом оказывается неожиданно высоким. Во всяком случае доля отклонений от исходной фонетической цепочки в случае такой устной передачи оказывается сравнимой с долей искажений при фиксации на слух цыганской речи не цыганом. Образцы такой фиксации под видом слов и выражений русского криминального арго представлены в издании 1927 г.:
хан в дыре 'церковь' [Потапов 1927: 177] = украинско-цыг. кхандири 'церковь' [Баранников 1931: 147, 156];
и другие примеры удается интерпретировать на базе южнорусских и украинских цыганских диалектов: лак мищано от ружинды 'воровать от своей шайки цыган' [Потапов 1927: 80] = цыг. лав мищ(ч)ипо о ромыдыр 'беру добро у цыган', ср.: [Баранников 1931: 146]; хапанье 'кровь' [Потапов 1927: 177] = цыг. [h]о паны 'вода'; джуга мартхаш тыни 'выпить самогонки' [Потапов 1927: 44] = цыг. чув hамара тхэ аштыни 'ставь гамару и остатнюю'. Ср. гамара, гамыра 'самогонка, спирт' [Потапов 1927: 35].
Таким образом, на немногих примерах удается показать, что имитация иноязычной речи при передача ее из уст в уста порой оказывается более точной и информативной, чем ее неквалифицированная запись.
 

Примечания

Fraser 1990: Fraser, Angus, sir: Counterfeit Egyptians // Tsiganologische Studien. - 1990. - No. 2. - P. 43-69.
Leschber 1995: Leschber, Corinna: Romani lexical items in colloquial Rumanian. In: Matras, Yaron, ed. Romani in contact. The history, structure and sociology of a language. - Amsterdam: Benjamins. - P. 151-176.
Matras 1999: Matras, Yaron: Speech of the Polska Roma// The Journal of the Gypsy Lore Society. 1999. P. 1-27.
Баранников 1931: Баранников, А.П. Цыганские элементы в русском воровском арго // Язык и литература. - Т. VII. - Л., 1931. - С. 139-158.
Быков 1994: Быков, Влад. Русская феня. Словарь современного интержаргона асоциальных элементов. - Смоленск, 1994.
Елистратов 1994: Елистратов, В.C. Словарь московского арго: материалы 1980-1994 гг.: Около 8 000 слов, 3 000 идиомат. выражений. - М., 1994.
Елистратов 2000: Елистратов, В.C. Словарь русского арго: материалы 1980-1990-х гг.: Около 9 000 слов, 3 000 идиомат. выражений. - М., 2000.
Куприн 1912: Куприн, А.И. Фараоново племя. Очерк // Куприн А.И. ПСС. - Т. VII. - СПб., 1912. - С. 160-168.
Потапов 1927: Потапов, С.М. Словарь жаргона преступников (блатная музыка)/ Сост. по новейшим данным С.М.Потапов. - М., 1927
Ром-Лебедев 1990: Ром-Лебедев И.И. От цыганского хора к театру "Ромэн". - М., 1990.
Толстой: Толстой, Л.Н. Полное собрание сочинений / Под общ. ред. О.Г.Черткова. В 90 тт. - М., 1928-1958 [репринт: М.: Терра, 1992].
Фольклорный 1988: Фольклорный театр / Сост., вступ. статья, предисл. к текстам и коммент. А.Ф.Некрыловой и Н.И.Савушкиной. - М., 1988. - 476 с. (Классическая библиотека "Современника")
Шаповал 1998: Шаповал, В.В. Цыганский барон // Русская речь. - 1998. - № 4. - С.103-108.
Шаповал 2001: Шаповал, В.В. Текст источника как объект анализа для историка и филолога. - М., 2001.